В 1896 году в Лондоне вышли воспоминания Джона Фостера Фрейзера, который с двумя своими товарищами совершил немыслимое путешествие через 17 стран и три континента. Кавказ также был удостоен чести принять английских велопутешественников. Но следует помнить, что в конце 19 века ни наши дороги, ни наши «отели» были совершенно не приспособлены для подобного рода покатушек. Англичане, конечно, натерпелись. Представляю фрагмент книги Фрейзера в своём переводе (профессионального русского перевода этой книги пока не существует).
«Покинув Екатеринодар, мы катили на велосипедах и шли пешком, мучились от жары и мёрзли в течение пяти суток по местности, ровной, как бильярдный стол, имеющей не более разнообразия в пейзажах, чем пустыня. В первый день после полудня на нас обрушилась пыльная буря – одно из самых чудовищных напастей степи. Все утро дул холодный пронизывающий ветер, и, хотя дороги, по которым мы ехали, были весьма сносны, мы продвигались с большим опозданием. Внезапно на далеком горизонте поднялось странное облако дымчатого цвета. Оно становилось все больше и темнее. Ветер начал завывать и свистеть так, как будто все гоблины Брокена заплясали в дьявольском ликовании. «Это пыльная буря!» – закричал кто-то. В одно мгновение мы оказались в эпицентре стихии: частицы почвы, песок и мелкие камешки хлестали нас по лицам, как плети. Несколько мгновений мы сидели на велосипедах, которые стонали от резких порывов. Мы наклонили головы и закрыли глаза, ожидая, пока пройдет натиск ветра. Но он не проходил, а только усиливался. Пришлось спешиться и повернуться спиной к буре. Наши щеки болели, а глаза слезились. Различить друг друга можно было лишь смутно, как сквозь густой туман. В реве бури, в то время как вся земля, казалось, была окутана надвигающейся ночью, мы легли, уткнувшись лицами в траву.Но до деревни мы всё же добрались.
Похоже, именно здесь и был центр торнадо. Песок столбами кружился вдоль дороги, в то время как вокруг карнизов голых, низких домов гневно бушевал шторм. Деревенька была погружена в темноту, словно Помпеи, как будто надвигающаяся гибель была его судьбой…
Буря продолжалась всю ночь. Мы слушали стоны ветра, сидя в темной комнате почтового отделения и прихлебывая большими деревянными черпаками капустный суп, а для поднятия духа пили отвратительное зелье, носящее название вина. Затем мы легли и замерли на жестких досках, молясь, чтобы нам удалось заснуть так же крепко, как храпящие, закутанные в шкуры казаки, которые были нашими соседями.
В темноте ночи казаки всё прибывали. Они разговаривали гортанным шепотом и ползали по комнате, как театральные злодеи на сцене. Не требовалось света, чтобы понять, что это были волосатые головорезы, и что у каждого был пятнадцатидюймовый кинжал для обеспечения своей защиты. Не то, чтобы я испугался, но пожалел, что оставил свой револьвер в другом конце комнаты. Однако при наступлении утра мы нашли друг друга живыми и невредимыми. Казаки же зевали, встряхивались, а затем, стоя лицом к маленькому священному образу, бормотали длинные молитвы, крестясь много раз, и, наконец, пошли к своим лошадям. В конце концов, они были не такими уж страшными существами.»
Это они по приезде из большого круиза… Неплохо выглядят, не правда ли?
, по ростовски 
Участники комсомольской велоэстафеты в ст. Староминской, 50-е годы (
Крупа, лук, свекла, приправы и капли масла. Лук и за капусту пойдёт и мясо сымитирует. Главное, чтоб состав из наших овощей, а не из другого континента.